Previous Entry Share Next Entry
К 100-летию Русской революции.
Юзерпик 2015
yuridmitrich
П.Н.Милюков «Старый подлог»
(продолжение часть 2)
Мне стало известным, что за моей подписью распространяется документ, по внешности представляющий письменный ответ на якобы поставленные мне вопросы, а по существу являющийся чем-то вроде моей исповеди в собственной политической несостоятельности. Выходит из мнимых моих ответов, что, участвуя в совершении переворота 27 февраля 1917 года, я и мои единомышленники «ошиблись» в этом году, так же как ошиблись в 1905 году, что мы не предвидели исхода переворота и «не знаем», что делать теперь. Точнее говоря, мы, пожалуй, и знаем, что надо бы было вернуться в монархии, но не можем сказать открыто, ибо это признание было бы «крахом всего дела всей нашей жизни, всего мировоззрения, которого мы являемся носителями». «Признать не можем, противодействовать не можем, соединиться (с правыми) не можем и подчиняться (им) тоже не можем». Таков плачевный итог нашей, и, в частности, моей, «многолетней политической борьбы».
Для меня нет сомнения, что документ этот сочинен именно в тех «правых» кругах, с которыми «соединиться», и которым «подчиниться» мы не можем, и которые легче и естественнее соединятся с самодержцами Смольного. В этом убеждает меня типическое для этих кругов приписывание мне и моим единомышленникам таких намерений и побуждений, которых мы не имели и которые извращены совершенно так, как обыкновенно извращали их наши политические противники с крайней правой. И именно «крайние», ибо другие, более умеренные правые элементы, - те, которые примыкали к прогрессивному блоку четвертой Государственной Думы, - подводятся авторами фальсификации под общую скобку с нами. Им нужно, очевидно, не одно только наше признание в несостоятельности. Они приписывают это признание всему «блоку». «Мы должны признать», заявляет документ от моего имени, «что нравственная ответственность за совершившееся лежит на нас, т.е. на блоке Государственной Думы».
Нравственной ответственности за наши поступки ни «мы», ни я, разумеется, с себя не слагаем. Но нужно всё-таки, чтобы это были наши поступки, вызванные нашими побуждениями, а не чужие поступки и побуждения, подсовываемые нам со стороны. В чем именно уличает нас фальсификация правых? В каких побуждениях и поступках заставляет нас каяться, нести ответственность?
Оказывается, «мы знали, что на войне переворот отразится, во всяком случае, неблагоприятно». Мало того, мы «знали, что в конце апреля или начале мая наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего сразу в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования». Поэтому будто бы мы и «не могли больше ждать» с переворотом, ибо «твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала войны».
Наглость фальсификаторов так велика, что они даже забыли, что всё, о чем они говорят, ещё живо в памяти у всех и что мои мнимые «признания» могут быть опровергнуты общеизвестными фактами. Все знают – и за это нас особенно обвиняли наши противники слева – что интересам войны и победы мы готовы были подчинить все другие интересы. Все помнят ту готовность, если не забыть, то отложить партийные распри, которую мы принесли в первые две военных сессии Г.Думы. В частности, именно моя ссылка на образное выражение английского политического деятеля, что «во время переправы не перепрягают лошадей», много раз приводилась – сперва для поддержки, а потом в качестве укора. Когда правительство использовало нашу готовность к внутреннему перемирию для проведения своей отвратительной реакционной тактики разъединения, когда тактика эта сделала дальнейшее продолжение сотрудничества с лакеями царя, выдававшими себя за государственных людей, невозможным, то опять таки все помнят, как я пытался подействовать на власть словом убеждения и предостережения, сперва в закрытых, а потом и в открытых заседаниях Г.Думы. Все помнят, что и прогрессивный блок был заключен во имя продолжения войны и исправления мешавших ей правительственных ошибок, граничивших с преступлениями, силами общественности. Всем известно также, сколько усилий стоило мне лично удержать на некоторое время общественность от принятия лозунга «ответственного (в юридическом смысле) министерства», как долго мы старались ограничить наши требования составлением министерства, «пользующегося доверием страны» - исключительно для того, чтобы не иметь против себя старых предрассудков власти и облегчить ей соглашение с обществом. Когда, наконец, не подействовало и это, когда сама власть своей тактикой упорства и слепоты сделала переворот неизбежным, мы всё ещё старались – до последний минуты – направить его к созданию того «взрыва патриотизма», отсутствие и невозможность которого при старом порядке отнимала у страны всякую надежду на успешное окончание войны.

(Продолжение следует)

?

Log in

No account? Create an account